М и у с о в. Да, но я...

Д у д к и н а. Подождите. Тогда он спрашивает: "Как же быть?" Я спокойно отвечаю: "Можете сварить себе кофе на электрической плитке сами". Он отвечает: "Ты права! Я сварю себе кофе на электрической плитке сам". При этом, имейте в виду, разговор идет на страшном внутреннем нерве. Я еле владела собой...

М и у с о в. А он?

Д у д к и н а. Он тоже еле владеет собой. Я нервно говорю: "До свиданья..." - и касаюсь его лба холодными губами. Он мне отвечает: "До свиданья..." Я ему бросаю: "Если будешь куда-нибудь выходить, не забудь взять с собой ключ", - чтобы не получилось, как в прошлом году летом, когда он пошел за папиросами, забыл ключ дома, захлопнул дверь, а потом пришлось звать дворника и ломать замок... Он говорит: "Не беспокойся!" Причем все это на страшном нерве... Я легко сбегаю по лестнице и вдруг слышу за собой его голос: "Что ты, матушка, повадилась каждое воскресенье в "Сыроежки"?" Вы понимаете, Миусов? Меня буквально ударило громом... как электрическим током... Вы представляете мое состояние?..

М и у с о в. Не совсем...

Д у д к и н а. Да? Я моментально возвращаюсь назад, останавливаюсь перед Дудкиным и, глядя ему прямо в глаза ледяными глазами, спрашиваю срывающимся голосом: "Что вы этим хотите сказать? Может быть, вы подозреваете, что у меня в "Сыроежках" назначено свидание с любовником?"

М и у с о в. А он?

Д у д к и н а. Он говорит: "Что ты, матушка! Какие уж там любовники! В твоем-то возрасте!" Вы понимаете, наглость?! В моем возрасте!.. Можно подумать, что мне сорок, в то время как мне всего тридцать девять... и это все знают. Он говорит: "Пожалуйста, поезжай, но только мне кажется, что ты злоупотребляешь путевками в дом отдыха. Неудобно". - "Для жены профессора Дудкина удобно", - говорю я... Бросаюсь в машину и еду в "Сыроежки"...