Но раз я уж выехал, то померяюсь с тобой силами в поединке. И, если Магомету будет угодно, чтобы я оказался настолько несчастлив, что умер бы от твоей руки, я сочту за большую честь умереть от руки столь славного рыцаря, как ты. Но если бы судьба оказалась ко мне благосклоннее, то я обрел бы себе вечную славу. И мне хотелось бы, чтобы ты назвал мне свое имя, ибо я хочу знать, с кем мне предстоит сражаться».

Храбрый дон Мануэль очень внимательно выслушал слова мавра; ему очень понравились и его вежливость, и его внешность; он принял его за знатного и храброго человека, о чем свидетельствовал надетый им в тот день пышный костюм.

Чтобы доставить ему удовлетворение, он сказал:

– Благородный мавр, кто бы ты ни был, но ты мне тоже нравишься; за твои приветливые слова скажу тебе, кто я такой. Узнай же, что меня зовут доном Мануэлем Понсе де Леон и я дал обет служить своему ордену. Я явился сюда, чтобы узнать, найдется ли в Гранаде какой-либо рыцарь, который пожелает со мной сразиться. И – даю тебе слово рыцаря – ты мне тоже понравился, и думаю, что в тебе столько же доблести, сколько обещает ее твоя наружность. И раз тебе теперь известно мое имя, будет очень хорошо и справедливо, если я узнаю твое, после чего мы сможем начать наш поединок на условиях, тебе угодных.

– Плохо поступил бы я. – отвечал Алабес, – если бы отказался назвать свое имя такому славному рыцарю; я зовусь Малик Алабес из королевского рода. Быть может, тебе приходилось слышать это имя? Род мой таков, что ты себя не унизишь, вступив со мною в битву. И так как мы знаем теперь друг друга по именам, будет справедливо узнать друг друга по делам, ибо за этим мы ведь сюда и явились.

Сказавши так, он повернул своего коня. То же самое сделал добрый дон Мануэль. И, разъехавшись на расстояние, какое им представилось необходимым, они затем так устремились друг на друга, будто столкнулись молнии.