Кони были отличные, и потому в один миг они оказались вместе; оба храбрых рыцаря осыпали друг друга сокрушительными ударами копий. Копья глубоко вонзились в щиты. Но рыцари, с отменной легкостью заставляя крутиться своих коней и крепко зажавши копья в руках, выдернули их из щитов, куда вонзили их с такой чрезвычайной силой. И, носясь по полю, они продолжали бой. Старались ранить друг друга куда бы то ни было, и в этих своих стараниях выказывали большую силу и ловкость. И так храбро сражались друг с другом два отважных воителя, что это вызывало изумление. Зрители поединка, видя, как они хорошо отражали взаимные нападения, испытывали большое удовольствие.

Прошло два долгих часа с тех пор, как рыцари вступили в бой, а еще ни одному из них не удалось ранить своего противника, потому что, хотя им и удавалось наносить друг другу удары, они настолько были хорошо вооружены, что не могли нанести раны. К этому времени конь дона Мануэля уже устал больше, чем конь мавра; дон Мануэль это очень хорошо видел и очень этим огорчался, ибо не мог из-за этого нанести мавру удар, как того хотел. Мавр, заметив, что конь христианского рыцаря уже не так проворен, очень обрадовался, ибо из этого обстоятельства он надеялся извлечь победу над своим врагом. И тогда он начал с огромной быстротой кружиться вокруг дона Мануэля, чтобы окончательно утомить его коня. И раз, приблизившись более обычного и вполне положившись на своего доброго коня, он сильным ударом копья ранил дона Мануэля в бок, не прикрытый щитом. Удар был настолько силен, что, пробив кольчугу, нанес рану в левый бок, откуда тотчас же обильно заструилась кровь. Но мавру не удалось уйти без отплаты, потому что, поворачивая своего коня и рассчитывая на свой удар, он не успел этого, сделать с такой быстротой, чтобы дон Мануэль не настиг его, и, пока мавр делал поворот, он нанес ему в незащищенный бок настолько сильный удар, что тонкая кольчуга оказалась пробитой насквозь и острие копья вонзилось в тело, нанеся опасную рану.