- А я вас и так, дедушка, считаю за родного.

Золотарь опустил голову, прижал ладонь к сердцу: оно снова забухало, точно так же, как на косогоре.

- Вам нездоровится, дедушка?! - испугалась Ксана.

- Слаб, конечно, дочка. Сколько я прожил! Уж и дорожка на пасеку длинной стала... А ты говоришь: Чертова Балка. Я сюда едва ноги приволок... Ой, Ксана, наверное, сама хозяйкой будешь на новой пасеке! - последние слова Золотарь хотел сказать бодро, но они прозвучали очень жалобно.

- Я не смогу без вас, дедушка! - Ксана начала гладить рукав его старой фуфайки. - Может, попросить у председателя бричку? Все равно лишняя, стоит на току, люди о ней забыли. А?

- Дорогой пасечник будет! - вяло улыбнулся Золотарь. - Нерентабельный.

- Разве? Сколько мы в том году меду дали? Я сама пойду к Михайлину! Я ему глаза повыцарапаю, если он что-нибудь против скажет!

- О-ой-ой! - засмеялся Золотарь. "А и в самом деле... Бричка... Поднялся себе раненько да и покатил на пасеку. На пруды за Калиновую Поросль... А там местечко годное для пасеки, что и говорить. И клеверок там, как нарочно, посеян..." - Я и сам могу поговорить с Иваном, нечего тебе лезть на рожон: тебе еще работать с ним да работать... А местечко за Калиновой Порослью хорошее. Разве вот пруды... Вода испокон веков была пчеле врагом.

- Какие пруды, дедушка? Их осенью высушили! Я ведь вам говорила.

- Неужели?

- Высушили! Выпустили воду через шлюз, за зиму все вымерзло, теперь там роют тракторами.

Золотарь поднялся, потоптался между яблонями, потом вернулся:

- Ты, Ксана, будь здесь, может, приедут корчевать, посматривай, а я побегу в село, - и он в самом деле побежал: где и сила взялась.

"Вот так ты, Иван! Хозяин, ай-яй-яй... Наилучшее место испоганил!.. Ох, и выскажу я тебе, ох, и выскажу! Я тебе и сельский пруд припомню, который ты осушил ради какого-то плана. Был пруд посреди села - нет его. А что есть? Фига с маком есть. Загубил ты красоту нашу одним необдуманным приказом... Я тебе еще припомню и Подлесный Веселец. Как хотел село переименовать, как вы все бегали, словно ужаленные. Хорошо, что люди умные нашлись..."