Минск пал… Но его падение еще не означало падение Страны Советов…
Те слова, которые Сталин сказал у входа в Наркомат обороны, имели отношение не к СССР, а совсем к другой стране…
Пролетарский Советский Союз боролся. Погибло мировое пролетарское государства. То самое, которое Сталин со товарищи строил в своих планах. Государство сорока пяти республик.
слова «Гимна Коминтерна» можно было списать в архив. По крайней мере, еще лет на десять.
А там? Будет ли у него времени там?
Мировой Интернационал споткнулся о национал-социалистическую мечту о мировом господстве.
Два Рима пали, а третий стоит, и четвертому не быть, и этот Третий Рим теперь встал на пути Третьего Рейха.
Тысячелетний Рейх против тысячелетнего Царства Божия на Земле…
Сталин вдруг с раздражением и удивлением подумал, что впервые за много лет, чуть ли не со времен брошенной им семинарии, рассуждает не как марксист, а как явный идеалист, и не с материалистический позиций, а с самых что ни на есть теологических.
Впрочем, разве они не были идеалистами, эти мировые революционеры?
А мировая революция – это уже чистая теология. Хотя бы с точки зрения конечной цели…
Мировая революция? Зачем она была нужна?
Сталин думал.
Кому она была нужна?
Сталин постучал трубкой о массивную бронзовую пепельницу, чтобы выбить остатки сгоревшего пепла, переломил несколько длинных трубочек «Герцеговины Флор», пересыпал табак в трубку, неторопливо приминая его большим пальцем.