Мужчина и женщина обливают тачку керосином и поджигают. Затем берут труп за ноги и уволакивают.

Занавес опускается. Свист, негодующие возгласы.

ОБОЛЕНСКИЙ. Да, так едят и танцуют за океаном.

ШНОГОВНЯК. А мы им не мешаем! Правда, друзья? Как говорит моя бабушка: "У них свой тоталитарный империализм, а у нас свой демократический капитализм!

Аплодисменты.

ОБОЛЕНСКИЙ. Друзья! Мне выпала большая честь представить вам нашу замечательную поэтессу из Санкт-Петербурга Ларису Иванову!

Аплодисменты.

Лариса Иванова выходит на просцениум. Это высокая, крепко сложенная женщина с тяжелым мужеподобным лицом. На ней длинное иссине-черное платье, переливающееся блестками. У нее глухой грудной голос и ахматовско-цветаевская челка.

ЛАРИСА ИВАНОВА. Еда, как и любовь, дает нам полноту бытия. Еда связывает прошлое с будущим. Еда ежедневно открывает нам настоящее. Еда помогает нам понимать самих себя. Еда делает нас путешественниками. Еда заставляет нас понимать другие народы. Еда, как и эрос, чиста в своем естестве. Еда входит в нас в виде красивых блюд и свежих продуктов, а покидает наше тело липким терракотовым левиафаном, древним, как звезды и сильным, как притяжение атомов. Люди! Любите этого грозного зверя, не стесняйтесь его рыка, ибо в нем - музыка веков! ( читает нараспев)

Платье белое струится и летит

Над молочно-белыми ночами,

Девушка танцует и пердит,

Поводя доверчиво плечами.

Бледных рук ее задумчивая вязь,

Серых глаз таинственная влага,

Платья незатейливая бязь,

Все пьянит и плещет, как малага.

Замерла, оцепенела танцплощадка:

Девушка танцует и пердит!

В нарушенье всякого порядка

Платье белое порхает и летит.

Сквозь тела партнеров и товарок,

Через сумрак их костей и вен

Ты летишь, задумчивый подарок,

Северная русская Кармен.

Над ночным угрюмым Петербургом,