Над свинцовой рябью финских вод

Ты летишь с печалью и восторгом.

Сладостен и чуден твой полет.

Бздех змеится шарфом Айседоры

С перегаром каши и котлет.

Девушки потупливают взоры,

Парни молча тянутся вослед,

Парни жадно ноздри раздувают,

Втягивают бздеха облака

И толпу плечами раздвигают,

И бурлят, и стонут, как река.

Но догнать тебя они не в силе

Ты летишь, танцуешь и пердишь!

Как Жизель на мраморной могиле

Ты на небе северном стоишь.

Протанцуй и проперди над жизнью

В платьице застенчивом своем,

Серый мир росою бздеха сбрызни,

Разорви постылый окоем.

Пролети над замершей планетой

К островам неведомых светил

Белой неприкаянной кометой,

Шлейфом разрезая звездный мир.

И когда постылая эпоха

В тину Леты сонно упадет,

Пусть созвездье Девичьего Бздеха

Над Землей проснувшейся взойдет!

Свет гаснет. На потолке зрительного зала проступает во всех подробностях звездное небо. По небу летит девушка в белом платье. Из заднепроходного отверстия девушки вырывается светящийся шлейф. Звучит музыка Сергея Рахманинова. Девушка медленно пересекает небо, уменьшается и превращается в комету.

Бурные аплодисменты.

ОБОЛЕНСКИЙ (появляется на просцениуме) Лариса Иванова!

Аплодисменты.

Лариса Иванова кланяется и удаляется.

ОБОЛЕНСКИЙ (выдержав паузу). Как справедливо сказал классик: надо жить, дыша полной грудью, и не зажимать нос, как некоторые импотенты духа...

ШНОГОВНЯК. Которых у нас еще, как говорят, столько, что от родного города Ларисы Ивановой до столицы раком не переставишь!

Взрыв хохота в зале.

ОБОЛЕНСКИЙ. А теперь - русская каша - еда наша!

Занавес взмывает кверху, открывая сцену. На ней огромная русская печь с тремя горшками.