САМУИЛОВА (поет приятным, завораживающим голосом, покачиваясь в такт музыке).

Моран - таинственное слово,

Моран - я повторять готова,

Моран - волшебный звук со мной

И я полна тобой, опять полна тобой!

Моран - души моей свеченье,

Моран - прекрасное мгновенье,

Моран - залог моей мечты,

И в будущем лишь ты, лишь светоносный ты!

Моран - проснулась я со стоном,

Моран - в саду вечнозеленом,

Моран - мне разрывает грудь

И никогда уж мне назад не повернуть!

Моран - как бережно и свято,

Моран - блаженством я распята,

Моран - священный тайный миг

И в сердце навсегда клокочущий родник!

Моран - горю, но не сгораю,

Моран - забвенью уступаю,

Моран - очнулась ото сна,

И впереди сияет вечная весна!

Моран - забудем все, что было,

Моран - пронизывает сила,

Моран - божественный рассвет

И золото любви на сотни тысяч лет!

Моран - я от восторга плачу,

Моран - я ничего не значу,

Моран - я растворяюсь вновь

И ввысь меня несет небесная любовь!

Моран - прими меня навеки,

Моран - разлейтесь сны, как реки,

Моран - прощай моя Земля,

Отныне навсегда с тобой прощаюсь я!

Звучит последний аккорд, мясная витрина вспыхивает призрачным разноцветьем, колбасы сияют завораживающими, переливающимися цветами.

Аплодисменты.

ШНОГОВНЯК. Арина Самуилова!

Самуилова кланяется.

ШНОГОВНЯК. (крестится, глядя на сияющие колбасы) Слава тебе, Господи! Похоже, наконец-то проблема колбасы решена в России-матушке!

Смех и аплодисменты.

ОБОЛЕНСКИЙ. Ты сомневался?

ШНОГОВНЯК. Эдик, ну как не сомневаться, когда мой дед, отец, теща и жена всегда, сколько я помню, говорили о проблеме колбасы в России! А прабабушка, покойница, бывало утром на кухню выйдет, подойдет так тихонько и мне на ушко: "Ванечка, а я опять во сне копченую колбаску видала!"

Смех.

ОБОЛЕНСКИЙ. Жаль, что твоя прабабушка не дожила до сегодняшнего дня и не может видеть это изобилие.