Флинт. Клянусь богом, вот и лейтенант!.. Ну, сержант, готовься!

Траунс. Построиться! Сделайте недовольные лица. Ворчите себе под нос, а кто-нибудь пусть напевает "Марш дезертиров".

Входит лейтенант О'Коннор.

О'Коннор. Ну, молодцы, на что жалуетесь?

Солдаты. Гм... Гм...

Траунс. Дозвольте, ваша честь... Главная жалоба такова: с тех пор как вы рассорились с судьей Крэдьюлэсом, трактирщики обращаются с нами по-скотски. Клянусь своей алебардой, если душою с этим смиришься, то сама плоть взбунтуется. Поэтому мы покорнейше просим вашу честь скорее положить этому конец. Либо увозите дочь судьи, либо расквартируйте нас в других местах.

О'Коннор. Вот как?! А в каких же трактирах с вами плохо обращаются?

Первый солдат. В "Красном льве" не осталось и половины прежнего обхождения...

Второй солдат. А хозяин "Белой лошади"!.. Не будь он такой бесчувственной скотиной, ему было бы стыдно в глаза смотреть людям.

О'Коннор. Так-так, отлично. "Лошадь" и "Лев" ответят за это перед судом.

Траунс. Обе "Сороки" достаточно обходительны, а вот "Ангел" стал хуже черта... "Восходящее солнце" не дает нам свечей, и мы добираемся до постелей впотьмах.

О'Коннор. Даю слово, "Восходящее солнце" станет на колени, а "Ангела" я заставлю просить прощения. Но, скажите начистоту, вы не даете им поводов для недовольства?

Флинт. Боже упаси, ваша честь! Разве что изредка швырнем патрон в очаг или сунем гетры в суп, а иногда ночью Нэд постучит немного на барабане, маршируя по лестнице.

О'Коннор. Ну, это пустяки. Послушайте, ребята, чтобы в день святого Патрика все было тихо! Вот вам на всех. И глядите у меня - покажите, что вы люди выдержанные, и ни гроша из этих денег не тратьте на выпивку.

Траунс. Что вы, ваша честь! Солдаты никогда не таят злобу. Надо ж нам выпить за святого Патрика и за вас, ваша честь!

Все. К черту дрязги! За святого Патрика и за нашего лейтенанта!