Рози. Точь-в-точь мой вкус! Но Лоретта не из таких. Всякий раз, когда я вижу ее, она напоминает мне мою дорогую покойницу...

О'Коннор (в сторону). Черт возьми, хуже этого она ничего не могла сделать... Теперь он заведет про свою старую каргу, которая вот уже шесть лет, как в могиле.

Рози. Увы, бедная Долли! Никогда мне не встретить никого похожего на нее. Какая была рука для перевязок! Какие вены, так сами и просились под ланцет... А кожа! Гладкая и белая, словно обливная аптечная банка. А ротик! Не больше горлышка маленького пузырька. А губки! Бальзам из роз... А зубки! Не какие-нибудь крепкие лошадиные зубища... Они часто болели, и стоило лишь слегка дернуть, как зуб тут же выскакивал из десен! Ах, мне кажется, я вырвал добрый десяток ее бедных жемчужинок. (Рыдает.) Но что толку в красоте? Смерть беспощадна... Все там будем...

О'Коннор (в сторону). Боже! Не хватает, чтобы он начал философствовать! (Достает табакерку с нюхательным табаком.)

Рози. Все-все... Красивые и уроды, горбатые и стройные, богатые и бедные... Плоть - та же трава... Цветы увядают...

О'Коннор. Послушайте, доктор, не угодно ли понюшку?.. Воспряньте духом...

Рози. Да-да, друг мой. К чему эти слезы? От судьбы не уйдешь... Но потерять такую женщину- это большая утрата, лейтенант...

О'Коннор. Что и говорить! И ведь ее ум был под стать красоте.

Рози. Еще бы! Да она могла набить чучело крокодила или замариновать ящерицу лучше любой жены аптекаря в королевстве! Она умела разобрать рецепт не хуже меня и сама изобретала составные части лекарств... А какой неоценимой помощницей она была при изготовлении заграничных минеральных вод! Она не имела равных в приготовлении сельтерской воды, пирмонтской, ислингтонской или железистой. А ее батский и бристольский источники превосходили настоящие. Ах, бедная Долли... Несчастная жертва науки...