“Акчура Дмитрий (2.10.1966, Дуркент), известный литератор, прозаик, драматург…”.

Оставив этот перечень на самом его разгоне, Триярский соскользнул в нежную утреннюю дрему. В разрешенные дни он сражался с этой дремой с помощью чашки кофе (черный перец или тмин – по вкусу). Сегодня ему было не позволено… “Надо обязательно увидеть новую луну”, внушает он

Аллунчику, а она не слушает и все лезет ему в губы. Брось, какая луна… твоя луна – я, слышишь. А Акчура? Русланчик… ты ревнуешь… подожди… еще, вот здесь…

Триярский задремал, не дочитав биографию одного из углов известного всему Дуркенту любовного треугольника – писатель, издатель и его жена.

То, что букеровский лауреат и кавалер ордена Заратуштры Дмитрий

Акчура имел какое-то отношение к исчезновению Якуба, можно было не…

Фолиант выпал из размякших ладоней и обрушился на пол, вспугнув бродивших вокруг Триярского черепах.

Час четвертый. БЕСПОЛЕЗНОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ

– Ну… пойду, – сообщил Акчура, собрав в пакет урожай исписанной бумаги.

Исав молча мусолил шерсть, бившую черными фонтанчиками из его впалых щек.

– Знаешь, я просмотрю это хозяйство… – Акчура потряс пакетом. -

Может, что-нибудь можно приспособить в дело.

Исав тупо кивнул.

– Я ведь в Москву на днях собираюсь, там покажу, – не унимался Акчура.

– Я графоман, – хрипло напомнил Исав.

– Как знаешь, – усмехнулся Акчура. Снова потемнел. – Попозже зайдет

Марина Титеевна. Занесет консервов на неделю, уборочка там всякая…

Я тебя прошу. Я тебя очень прошу…

Он старался смотреть Исаву прямо в глаза, но его собственный взгляд почему-то постоянно съезжал куда-то вбок, на постороннее.

– Ты знаешь, Исав, что я имею в виду. Прошлый раз она застала тебя… мерзко говорить… совокупляющимся со своими же рукописями.

– Я объяснил ей, что одержим графоманией. Что это тяжелая болезнь.