– Неслабый у вас помощник, – присвистнул Лева.

– В чем дело? – Триярский посмотрел на шофера.

– Сейчас сами от хозяйки и узнаете…

Аллунчик вышла как призрак и вместо приветствия произнесла:

– Меня обокрали. Вытащили все деньги.

– Ну, вы теперь хотите сказать: нам что-то светит? – повернулся Эль к Триярскому.

Изнутри мраморный особняк казался еще более мавзолейным. Поднимались по лестнице (позолота, волосатые пальмы).

– Забрали только деньги, все остальное на месте.

Аллунчик назвала, высморкавшись, сумму.

– Упс! – Эль чуть не захлопал в ладоши. – Хотел бы, чтобы у меня тоже столько можно было украсть.

– Это тот самый придурок, на которого тебе нужны были деньги? – поинтересовалась Аллунчик.

– Этот “придурок” знал, что у тебя нет денег еще до того, как ты об этом сказала.

– ?

– Врожденная способность определять присутствие денег… Нет, не в каком-то именно месте, а в целом, у человека…

– Я феномен, – Эль слегка поклонился.

– Пять лет назад этот феномен чуть не оказался в колонии для несовершеннолетних, – заметил Триярский. – Потом встал на путь истины и скоро получит бакалаврский венок юриста… Честно говоря, не знаю, как он его на эту свою шевелюру натянет.

Аллунчик затеплилась тонкой улыбкой. Все-таки – красавица, и уши совсем не крупные, и не шедший ей великосветский панцирь, в котором она еще утром пыталась сверкать у Триярского, сейчас размягчился…

– Показывайте место происшествия, потерпевшая! – Триярский взял хозяйку за руку. Вспомнив про уразу, отпустил.

Место осмотрели. Аллунчик лезла под руки, мешала, уверяла, что это кто-то из своих:

– Может быть, даже Якуб… заехал… Но я совершенно без денег!

Триярский достал утреннюю пачку, отсоединил от нее половину:

– На три корочки хлеба, надеюсь, хватит…

– Хватит, – вздохнула Аллунчик, – но только ровно на три.

Эль вздохнул еще горше: