Акчуру…

Кто знает.

Триярский перелистнул страницу с портретом и шедшее за ним обращение к народам планеты, переведенное на рабочие языки ООН, латынь, санскрит и авестийский.

Собрался перелистывать и вводную статью об истории Дуркента и

Дуркентской Автономной Области… что-то в статье задержало его внимание.

…расположен в “живописной долине в отрогах Памира”, чьи “недра содержат больше химических элементов, чем вся таблица Менделеева”.

Но главное – гелиотид.

Гелиотид, напоминавший жемчуг, добывали в Дуркенте с “седой древности” (пахло, как минимум, неолитом). Вся история Дуркента кружилась вокруг гелиотида; ради него закипали войны, погромы, скликались инвесторы. Само имя Дуркент – “жемчужный город” в переводе – родилось в те ветхие времена, когда гелиотид считался сортом жемчуга. (В тридцатые годы Дуркент хотели переименовать в

Кагановичкент, но передумали). Да, в прежние эпохи гелиотид ценился не намного ниже жемчуга. А в последнее столетие, когда ювелирные рынки засыпал дождь культивированного жемчуга, гелиотид, месторождения которого находились только в Дуркенте, подорожал фантастически.

Гелиотид и был главным персонажем фолианта, Первоединым, из которого проистекали все эти краткие биографии, контактные адреса и фотографии офисов с восковыми улыбками секретарш.

Что говорить, если сам Триярский после ухода из прокуратуры вынырнул юрисконсультом в одной из дочерних фирм, опоясавших Завод наподобие ожерелья.

Под гелиотидовой звездой родилось и выросло состояние Якуба

Мардонова, начинавшего в середине 80-х на Заводе в уютной должности секретаря комсомольской ячейки… Одно время его считали сторонником