- Понимаете, милорд, - объяснил Эдвин. - Я мог видеть лицо мистера Эхоу в автобусе или на улице. Оно мне, безусловно, кажется очень знакомым, но, может быть, именно потому, что я где-то видел кого-то чрезвычайно на него похожего.

- Мы здесь не для того, чтобы проверять вашу память на лица, - ядовито заметил судья. - Возможно, с разрешения мистера Эммонса, мне будет дозволено вас спросить: видели ли вы когда-нибудь, как обвиняемый входил в квартиру покойной?

- Может, и видел, насколько могу судить.

- А может, и нет. Очень хорошо, продолжайте, - пробормотал судья, тяжко вздохнув. - Будем считать, что нет.

- Видите ли...

- Хватит! - сказал судья. - Мы попусту тратим время.

- Вы когда-либо разговаривали с миссис Сидни? - возобновил допрос мистер Эммонс.

- Да, сэр. Но дальше "доброго утра" и "здравствуйте" наш разговор не заходил.

- Могли бы вы описать ее как приятную особу?

- Да, сэр. Очень приятную. И разговаривала учтиво. Возможно, ее речь и была несколько вульгарной, но не мне судить об этом.

- Как может человек разговаривать одновременно и вульгарно и учтиво? - резко бросил судья.

- Это действительно трудно, я допускаю, сэр. Но мне не хотелось бы дурно отзываться о людях. Это не в моих правилах.

- Возьмите себе лучше за правило отвечать на все наши вопросы, а не изощряться здесь в любезностях. Итак, она, по-вашему, говорила учтиво или вульгарно?

Судья ненавидел серый цвет с такою же силой, как любил черный и белый.

- Я бы сказал, учтиво.

- Очень хорошо. Продолжайте.

- Но с оттенком вульгарности.

Судья всплеснул руками.

- Видите ли, она, я думаю, ничего не могла с этим поделать, - поспешно добавил Эдвин.

- Не было ли в ее облике каких-либо черт, которые ассоциировались бы у вас с ее предполагаемой профессией? спросил мистер Эммонс. - Ни перебора по части косметики или духов, ни высоких каблуков, черных чулок, чего-нибудь еще в этом роде?