На асфальте валялась какая-то банка-склянка, и молодой хирург так поддал ее ногой, что она взвилась высоко в небо, откуда затем упала на крышу трехэтажного дома. Но удовлетворения от такого поступка молодой хирург не получил. «Может, на велосипеде за город уехать?» – подумал он еще. И опять отверг.

Возле двухэтажного дома, где он жил, на скамейке сидели парни и девушки. Они весело, вразнобой поздоровались с ним, а одна, самая, пожалуй, симпатичная, смущенно предложила: «Посидели бы с нами». И он сел на скамейку. Потому что ничего другого, что можно было бы сделать в такой день, не придумал.

Эту девушку, которая смущенно предложила ему сесть, он знал давно. Она все время на него глаза пялила. Он еще в студентах ходил, а она, будучи совсем ребенком, уже пялила. Когда ей было лет четырнадцать, он даже возмущался про себя: «Ну, чего пялит, бесстыжая!» А когда подросла еще, то ему даже приятно стало, что пялит. Сейчас ей лет восемнадцать было.

Присутствие пусть молодого, но уже взрослого человека несколько сковывало юношей и девушек, поэтому вскоре один сказал: «Айда в волейбол играть!», и все убежали – кроме той, которая смущенно пригласила хирурга сесть.

Ему стало неловко и приятно. С одной стороны, он не имел, конечно, никаких общих интересов с этой малолеткой, ему тогда было уже двадцать восемь лет, но с другой – он сделал сегодня сложнейшую удачную операцию И мог себе позволить.

Только что позволить – он опять-таки не знал.

«Чем вы занимаетесь в свободное время?» – спросила девушка.

«У меня есть заграничный патефон»,- ответил он.

«Вот бы послушать»,- сказала девушка.

«И пластинки – Вертинский»,- сказал он.

«Я их очень люблю»,- ответила девушка.

Вертинский был самым модным в то время певцом.