— Рад стараться.

— И вот еще что. По-моему, у меня должна быть мать — седая, в черном платье. Но это не так важно.

— Хорошо, договорились.

— И вот еще что. Как вы думаете, может, мне изменить имя?

— На какое?

— Еще не знаю. На какое-нибудь более подходящее.

— Как скажете. Кадута, давайте встретимся.

После этого я заказал в номер целую батарею коктейлей и штабель тарталеток. Заказ принес тот же чернокожий коридорный, балансируя серебряными подносами на кончиках напряженных пальцев. Мелких купюр у меня не оставалось, пришлось дать ему на чай пятерку. Он скользнул взглядом по ряду бокалов, затем по мне.

— Угощайся, — предложил я, протягивая ему коктейль.

Он мотнул головой, сдерживая улыбку, отвернул подвижное лицо,

— Что так? — невозмутимо поинтересовался я и отхлебнул. — Слишком для вас рано?

— Большой компанией вчера гуляли? — спросил он, не в силах сохранять одно и то же выражение дольше пары секунд.

— Как тебя звать?

— Феликс.

— Нет, Феликс, — ответил я. — Это я все один.

— А... собираетесь гулять?

— Собираюсь. Но опять же один. Проклятье. У меня такие проблемы, что ты даже не представляешь. Другое расписание, Феликс. По моим часам давно пора обедать.

Он вскинул круглый подбородок и с усилием кивнул.

— Да, мужик, — сказал он, — на тебя только посмотришь — и к бабке не ходи, ясно, что, как начнешь, так никогда и не остановишься.

Тем я в этот день и ограничился. Залил в себя бухло и уничтожил закусон. Побрился. Подрочил, до мельчайших подробностей восстанавливая в памяти последнюю ночь с Селиной. По крайней мере, попытался. Воспоминания очень смутные, да еще потом такая толпа народа ввалилась... В итоге, пульсируя в такт с моим несчастным зубом, я промучился несколько часов перед ящиком, бессвязно бормоча и на грани отключки, словно престарелый призрак с богатым послужным списком, вот-вот готовый окончательно раствориться в воздухе, — спорт, мыльная опера, реклама, новости, другой мир.