— Да, — ответил я и закурил очередную сигарету. За исключением особо оговоренных случаев, я всегда курю очередную сигарету.

Прижав к щеке холодный стакан, я выматерился — шепотом, но от души. Когда я поднял взгляд, вместо прежней девицы передо мной извивалась высоченная мексиканка с хищным ртом, жарко лоснящимися буферами и черной волосяной бороздой на брюхе, исчезавшей, словно пороховая дорожка, в глянцевито-белой кобуре ее трусиков. Совсем другое дело, с чувством сказал я себе. Делюсь опытом: все, что вам нужно знать о женщине, скажет то, сколько времени, сил и бабок вкладывает она в свои трусики. Живой пример — Селина. Вот и от этих трусиков разило такой искушенностью, что у меня дыханье сперло. Оживший поллюционный сон, манящая недоступность порока. Ее зубастый оскал был адресован всем и никому. Лицо, тело, танцевальные па — предельная сосредоточенность на себе, на своем искусстве, на порнографии.

— Хотите выпить с Авророй?

Я опустил взгляд. Чучело за стойкой небрежно махнуло на соседний табурет, который действительно уже оседлала Аврора — прежняя моя девица, теперь укутанная в махровый халат.

— И что пьет Аврора? — поинтересовался я.

— Шампанское!

На стойку передо мной громко шмякнули стакан чего-то розового и со льдом — по виду, глюкозы.

— Шесть долларов!

— Шесть долларов?..

Я распластал на мокрой стойке очередную двадцатку.

— Простите, — поморщилась Аврора, характерно растягивая гласные. Явно иногородняя. — Эта часть мне тоже не нравится. Унизительно для девушки.

— Да ладно, все путем.

— Как вас звать?

— Джон.

— И чем вы занимаетесь, Джон?

Ага, беседа. Ну это ж надо. В каком-то метре от меня извивается натуральное голое чудо, а я выкладываю бабки, чтобы побазарить за жизнь с Авророй в махровом халате.