Глаза Эльсалилль были полны слез, и пока она говорила, она ни разу не подняла головы. Поэтому она не могла увидеть, как глаза и зубы стоявшего перед ней мужчины вдруг стали похожи на волчьи. Лишь закончив свой рассказ, она вытерла слезы и взглянула на него. Но когда он встретился взглядом с Эльсалилль, лицо его тотчас переменилось.

— Ты находилась так близко от убийц, девушка, — сказал он, — что, наверное, смогла бы узнать их, если бы встретила.

— Было темно, и я видела их лишь при свете головешек, которые они вытащили из печи, чтобы посветить себе во время убийства, — сказала Эльсалилль. — Но с Божьей помощью, думаю, я смогла бы их узнать. И я каждый день молю Бога, чтобы он помог мне найти их.

— Как же тебя понимать, девушка? — спросил незнакомец. — Ведь все убийцы мертвы, или это не так?

— Да, я знаю, — сказала Эльсалилль. — Крестьяне, погнавшиеся за ними, шли по их следу от двора пастора до большой проруби во льду. У самой кромки проруби видны были следы полозьев, лошадиных подков, следы тяжелых, подбитых железом сапог. А за прорубью никаких следов на льду больше не было. Потому-то крестьяне и решили, что все погибли.

— А ты разве думаешь иначе, Эльсалилль? — спросил незнакомец.

— Да, наверное, они утонули, — сказала Эльсалилль, — и все же я постоянно молю Бога об их спасении. Я говорю Богу: «Пусть случится так, что в прорубь они бросили лошадь и сани, а сами спаслись!».

— Но почему ты этого так хочешь, Эльсалилль? — спросил незнакомец.

И тогда Эльсалилль, слабая, хрупкая девушка, откинула голову назад, и глаза ее загорелись.

— Потому что, если они живы, я смогу отыскать их и схватить, смогу вырвать сердца из их груди. Потому что, если они живы, я смогу увидеть, как их станут колесовать и четвертовать!