— Почему ты плачешь? — спросил он и остановился.

— Плачу я оттого, что нет у меня никаких желаний и мне не к чему в жизни стремиться, — ответила Эльсалилль. — Когда я увидела, как вы стоите на скале и всматриваетесь в море, я подумала: «Вот у него там, по другую сторону моря, есть, конечно же, дом, и он желает поскорее туда отправиться».

От этих слов сердце сэра Арчи смягчилось, и он сказал:

— Много лет никто уже не говорил со мной о моем доме. Одному Богу известно, что там делается теперь в усадьбе моего отца. Когда я оставил дом, чтобы служить в чужих странах, мне было семнадцать лет.

Сказав это, сэр Арчи вошел внутрь бедной лачуги и стал рассказывать Эльсалилль о своем доме.

И Эльсалилль сидела молча и слушала сэра Арчи, а говорил он долго и интересно. И каждое слово, слетавшее с уст его, доставляло Эльсалилль счастье.

Когда же подошло время уходить, сэр Арчи спросил у Эльсалилль разрешения поцеловать ее. Эльсалилль сказала «нет» и подалась к двери. Но сэр Арчи преградил ей дорогу и попытался вырвать поцелуй силой. И в этот момент дверь вдруг открылась, и в дом стремительно вошла хозяйка.

Сэр Арчи тотчас отпрянул от Эльсалилль и, протянув ей на прощание руку, поспешил прочь.

Мать Торарина сказала Эльсалилль:

— Правильно ты сделала, что послала за мной. Не пристало молодой девушке одной оставаться дома с таким мужчиной, как сэр Арчи. Ты ведь знаешь, что у наемников этих нет ни совести, ни чести.

— Разве я за вами посылала? — удивилась Эльсалилль.

— Ну да, — ответила старуха, — я стояла на причале и работала, и тут вдруг подходит ко мне невысокая такая девушка, которую я раньше никогда не видела, и говорит, что ты передаешь мне привет и просишь поскорее домой идти.

— Как выглядела эта девушка? — спросила Эльсалилль.

— Да я не рассмотрела даже ее как следует, так что, как она выглядит, сказать тебе не могу, — ответила старуха. — Но я заметила, что по снегу ступала она так легко, что не было слышно ни звука.