- Я с тобой буду как на духу - не таскали мы оттуда ни одной крупинки. Я специально это при ребятах говорю, я при них врать не стану. Сам видишь, живем мы небогато, но чужого нам не надо.

Ревизор молчал.

- Так скажи, откуда столько? Тысяча, что ли?

- Тысяча, - подтвердил ревизор.

- Новыми?

- Теперь на старые счета нет.

- Да ведь это сумасшедшие деньги, - задумчиво произнес Кузьма. - Я столько и в руках не держал. Мы ссуду в колхозе брали семьсот рублей на дом, когда ставили, и то много было, до сегодняшнего дня не расплатились. А тут тысяча. Я понимаю, можно ошибиться, набежит там тридцать, сорок, ну, пускай сто рублей, но откуда тысяча? Ты, видать, на этой работе давно, должен знать, как это получается.

- Не знаю, - покачал головой ревизор.

- А не могли ее сельповские с фактурой нагреть?

- Не знаю. Все могло быть. Я вижу, образование у нее небольшое.

- Какое там образование - грамотешка! С таким образованием только получку считать, в не казенные деньги. Я ей сколько раз говорил: не лезь не в свои сани. Работать как раз некому было, ее и уговорили. А потом как будто все ладно пошло.

- Товары она всегда сама получала или нет? - спросил ревизор.

- Нет. Кто поедет, с тем и заказывала.

- Тоже плохо. Так нельзя.

- Ну вот...

- А самое главное: целый год не было учета.

Они замолчали, и в наступившей тишине стало слышно, как в спальне все еще всхлипывает Мария. Где-то вырвалась из раскрытой двери на улицу песня, прогудела, как пролетающий шмель, и стихла - после нее всхлипы Марии показались громкими и булькали, как обрывающиеся в воду камни.

- Что же теперь будет-то? - спросил Кузьма, непонятно к кому обращаясь - к самому себе или к ревизору.

Ревизор покосился на ребят.

- Идите отсюда! - цыкнул на них Кузьма, и они гуськом засеменили в свою комнату.