- Я завтра еду дальше, - придвигаясь к Кузьме, негромко начал ревизор. - Мне надо будет еще в двух магазинах сделать учет. Это примерно дней на пять работы. А через пять дней... - Он замялся. - Одним словом, если вы за это время внесете деньги... Вы меня понимаете?

- Чего же не понять, - откликнулся Кузьма.

- Я же вижу: ребятишки, - сказал ревизор. - Ну, осудят ее, дадут срок...

Кузьма смотрел на него с жалкой подергивающейся улыбкой.

- Только поймите: об этом никто не должен знать. Я не имею права так делать. Я сам рискую.

- Понятно, понятно.

- Собирайте деньги, и мы постараемся это дело замять.

- Тысячу рублей, - сказал Кузьма.

- Да.

- Понятно, тысячу рублей, одну тысячу. Мы соберем. Нельзя ее судить. Я с ней много лет живу, ребятишки у нас.

Ревизор поднялся.

- Спасибо тебе, - сказал Кузьма и, кивая, пожал ревизору руку. Тот ушел. Во дворе за ним скрипнула калитка, перед окнами прозвучали и затихли шаги.

Кузьма остался один. Он пошел на кухню, сел перед не топленной со вчерашнего дня печкой и, опустив голову, сидел так долго-долго. Он ни о чем не Думал - для этого уже не было сил, он застыл, и только голова его опускалась все ниже и ниже. Прошел час, второй, наступила ночь.

- Папа!

Кузьма медленно поднял голову. Перед ним стоял Витька - босиком, в майке.

- Чего тебе?

- Папа, у нас все в порядке будет?

Кузьма кивнул. Но Витька не уходил, ему надо было, чтобы отец сказал это словами.

- А как же! - ответил Кузьма. - Мы всю землю перевернем вверх тормашками, а мать не отдадим. Нас пятеро мужиков, у нас получится.

- Можно, я скажу ребятам, что у нас все в порядке будет?

- Так и скажи: всю землю перевернем вверх тормашками, а мать не отдадим.

Витька, поверив, ушел.

Утром Мария не поднялась. Кузьма встал, разбудил старших ребят в школу, налил им вчерашнего молока. Мария лежала на кровати, уставив глаза в потолок, и не шевелилась. Она так и не разделась, лежала в платье, в котором пришла из магазина, лицо у нее заметно опухло. Перед тем как уходить, Кузьма постоял над ней, сказал: