Он мысленно рассортировал известные элементы судебного разбирательства. Несмотря на усердные возражения защиты, штат преуспел в установлении того факта, что контора Коттона, специализировавшаяся на мытье окон высотных зданий, вот уже пять лет как обанкротилась и что в течение этого времени он в основном существовал за счет обмана женщин, клевавших на его смазливую внешность. Коттон признался в том, что трехдневная пирушка с Бонни закончилась на борту яхты. Он признался, что был с ней в интимных отношениях. Кроме того, он признался, что смутно припоминает ссору с ней в каюте. Но он не смог сказать ничего связного по поводу обнаруженных на полу каюты и пропитанных кровью (группа которой совпадала с группой крови Бонни) вязаного платья, предметов женского туалета и зубного протеза, без которого даже муж никогда не видел Бонни. Количество крови, по оценке полицейского патологоанатома, было вполне достаточным, чтобы вызвать смерть от кровопотери.

Не мог Коттон ничего сказать и о ноже для стейка с перламутровой ручкой. Стюард под присягой показал его наличие в каюте, когда он в последний раз видел миссис Диринг.

Единственное, что мог сказать Коттон в свою защиту, — это то, что он проснулся в каюте один, увидел кровь и, обнаружив открытый иллюминатор и отсутствие Бонни, запаниковал. А вследствие того, что был лишен средств для побега, стянул драгоценности покойной перед тем, как попросить команду высадить его на берег.

— Я не убивал ее! — клялся он с места для дачи свидетельских показаний. — Возможно, я ее слегка поколотил, но я ее не убивал! Это сделал тот, кто проник в каюту через иллюминатор.

Харта это немного позабавило. И Коттон это говорит, несмотря на установленный факт, что под иллюминатором ничего не было, кроме бушующих волн, причем яхта стояла на якоре в полутора милях от берега. Через дверь в каюту тоже никто не мог проникнуть. Он выяснил это, попросив расшифровку стенограммы свидетельских показаний членов команды яхты.