На нижнем этаже было еще жарче, чем в зале суда. Харт снял пиджак и перекинул его через руку. Он почему-то ожидал, что Мэнни или Герта встретят его тут. С другой стороны, откуда им знать, когда закончится судебный процесс. Не то чтобы они были ему нужны, просто было бы приятно, если бы они появились… Он попросил бейлифа дать указание вывести его автомобиль из гаража, где тот простоял все это время. Сейчас он мог видеть его на парковке.

Трое его коллег-присяжных проскочили мимо, но Харт все еще стоял на месте, глядя на город и радуясь, что он снова принадлежит только себе и может свободно идти куда глаза глядят.

Воскресная транспортная суматоха поуменьшилась, и город снова накрыла приглушенная тишина, в которой он будет пребывать до самого утра, если только можно считать звуки большого города приглушенной тишиной.

Из здания суда вышли и другие присяжные, судебные клерки и припозднившиеся представители заинтересованной стороны, Диринг в их числе. Все, словно почувствовав настроение Харта, прошли мимо, однако финансист задержался около него и настоял на рукопожатии.

— Я не нашел вас наверху, когда благодарил остальных присяжных, доктор, — сказал Диринг. — Знаю, вам пришлось нелегко. Но, слава Богу, среди нас все еще имеются принципиальные люди, которые верят в благопристойность и справедливость.

Харту ничего не оставалось, как пожать ему руку. Но он обрадовался, когда Диринг, откланявшись, прошел к парковочной площадке, где шофер в форме поджидал его рядом с большим лимузином заграничной марки.

Харт с облегчением увидел, что служащий гаража опустил верх его автомобиля. Кожаная обивка была уютно прохладной. Он завел мотор и выехал с парковки.

Темноволосая девушка ушла недалеко. Она стояла на краешке бордюра, держась рукой в белой перчатке за стояк знака автобусной остановки. Прошла целая вечность с тех пор, когда Харт последний раз ездил в автобусе, по крайней мере добираясь до делового центра города, но он припомнил, что если в такой поздний час автобусы и ходят, то наверняка чрезвычайно редко.