Вынув из кармана зеркальце и помаду, Лида взглянула на себя, обвела помадой губы. Приведя себя в порядок, придирчиво, но без ревности, оглядела Машу.

- Разрежь мне, - попросила девочка отца.

Он разрезал ей мясо мелкими кусками, отломил край булки.

- Чо, дома уже и не кормят? Нынче-то воскресенье...

- Полаялись.

- Заехал бы вечером. Я сегодня в восемь освобожуся, Тихон занят...

- Девать, вишь, некуда, - он глазами показал на Машу.

- Ну и дурак!..

- А мальчонка-то как?

- Ишь, вспомнил! Все папку ждет, а папка - троеженец чертов!

- Почему "трое..."?

- А потому! Чего скрывал, мне все Римка рассказала...

- Насчет чего такого она тебе могла насплетничать? - отец опустил голову.

- А насчет того, на кого ее дочь похожа и где у тебя ночные смены. Да ладно, я не прокурор, гуляй себе дальше...

Лиду звали клиенты, и она, вздохнув, поднялась.

- Деньги-то возьми, - бросил ей вслед отец.

- Ты же в деньги не веруешь, - усмехнулась она. - Все не заработаешь, а мало мне не надо.

- Тут без денег кормят? - спросила Маша.

- Без денег нигде не кормят. Недотепа ты у меня. Вот Сашка, тот все разумеет. Как-нибудь враз рассчитаюсь, соображаешь?

- Конечно, соображаю.

- Вот-вот...

Он вынул четвертак.

- На-ка, спрячь в карман для матери, чтобы она не ныла. А то еще растратим!

Дочь спрятала бумажку в карман, дожевала соленый огурец и отодвинула железную тарелку. Отец взял с ее тарелки оставшийся холодный кусок, жир да жилы, прожевал, закурил, надел фуражку и пошел. Маша собачкой побежала за ним.

На этот раз они везли двух болтливых рыбаков с амуницией. Те тоже спросили про Машу. И опять пришлось объяснять. Предложили отцу заплатить свежей рыбой.

- Протухнет она у меня до конца смены. Не то бы взял.

Маша и не заметила, как уселся бритый парень в пиджачке, явно купленном только что. Даже ярлык не оторван.