- Наследили-то в квартире! - всплеснула руками мать и побежала в уборную за тряпкой.

Отец швырнул фуражку в угол, под зеркало, и пятерней пригладил слежавшиеся волосы.

- Матери деньги - забыла?

Маша тут же вытащила мелочь.

- И больше ничего? Ну, куда дела?..

- Девочкам я мороженое тоже купила. Им очень хотелось.

- А сдачи?

- Сдачи дядя взял.

- Какой еще дядя?

- Большой такой, небритый.

- Та-аак! Мужик-то уже, конечно, далеко. Но она-то! Крашеная такая, с фиолетовыми волосами? И молчала, крыса! Пошли, я ей хвост оторву.

- Она уже заперла, пап. Нам и то не хотела продать.

- Ладно, завтра я ей выдам! Матери только не говори!

Вошла мать и начала вытирать пол у них под ногами.

- О чем шепчетесь?

- Да вот, деньжат тебе привезли, чтобы утром перебиться. Завтра в парке аванс...

- Наконец-то сообразил, - удовлетворенно сказала мать. - Можешь ведь заработать, когда хочешь. Все люди как люди, а ты?

Пошарив в кармане и подмигнув Машке, отец, как фокусник, вынул пару мятых червонцев. Потом, подумав, добавил к ним из другого кармана пятерку. Мать обтерла ладонь о халат, разгладила банкноты и подняла на отца глаза.

- И за это ты пахал целый день? - она хотела прибавить еще что-то, обидное, но сдержалась. - Что это у тебя под глазом?

- Подрался.

- Уж не в Домодедове ли опять? Не езди ты туда! Глаз чуть не выбили.

Он промолчал. Мать спрятала деньги в карман, смахнула с отцовского лба капли дождя.

- Зарплату сам завтра принесешь. Саньку посылать не буду.

В дверь позвонили. Вошла соседка Евдокия, проводница поезда "Москва Берлин". Евдокия привозила острый дефицит, а мать ей помогала сбывать: ездила по городу, сдавая вещи в комиссионки.

- Урожай собрала? - спросила Евдокия. - Давай!

- Сегодня ж воскресенье! - удивился отец.