Шалиманов сел за руль, привычно включил музыкальное радио на частоте

106 FM. На этом радио трудилась его любовница, девушка Алена, – она заполняла эфир красивым, не по возрасту чувственным и хриплым голосом, с 9 до 13 часов. Вот и сейчас Алена хрипло смеялась, беседуя по телефону с каким-то, судя по лексикону, слесарем – слесарь выиграл очередной дурацкий радиоконкурс, с чем Алена его и поздравляла. Шалиманов почувствовал, что его начинает медленно, но неуклонно подташнивать. Он выключил Алену и нажал на кнопочку стеклоподъемника. Тот начал работать медленно и неохотно, окно открывалось почти что минуту, и у Шалиманова совсем сдали нервы. Он посмотрел на себя в зеркало заднего вида, всхлипнул и какой-то частью перенесся в беспечальное детство, происходившее на берегу озера Тургояк – детство, густо населенное индейцами, мушкетерами и великими мореплавателями.

Тем временем в зеркале беззащитно отразился мужчина средних лет с мучительным взглядом и чудом уцелевшими остатками прежнего обаяния.

Шалиманов вставил ключ в замок зажигания и повернул его. Двигатель не запустился. Шалиманов повторил попытку, но двигатель вел себя, как давно умерший, и на попытки Шалиманова не реагировал.

В сердцах Шалиманов треснул кулаком по рулю и тут же застонал, потому что удар пришелся на старый резаный шрам, который донимал

Шалиманова с самого детства. С трудом сдерживая слёзы, он выскочил из машины и побежал прочь, куда-то в сторону, противоположную офису.

Шалиманов, если честно, очень даже любил всякую технику. Он всегда гордился своим контактом с бессловесными техническими изобретениями и особенно подчеркивал, что с машиной у него “полное взаимопонимэ”.