Йель? Видел сегодняшние газеты? Нью-Хэйвен в осаде. Йель кишит Черными Пантерами. Говорю вам, Полковник, мир сошел с ума, с катушек съехал. А они говорят мне об этой гребаной женщине-жокее, которая, может быть, будет участвовать в Дерби.

Я оставил Стэдмана рисовать в баре Пэддок и вышел, чтобы сделать наши ставки на четвертый забег. Когда я вернулся, он внимательно разглядывал группу молодых людей у столика неподалеку. «Господи, ты только посмотри на это порочное лицо!», – зашептал он. «Смотри, сколько безумия, страха, жадности!» Я посмотрел и быстро повернулся спиной к столику, на который он показывал. Лицо, которое он выбрал для зарисовки, было лицом моего старого друга, в старые добрые деньки восходящей школьной футбольной звезды с блестящим красным Шевроле с откидным верхом и очень быстрыми, по слухам, руками, со щелканьем расстегивающими бюстгальтеры. Все звали его «Кэт Мэн».

Но сейчас, дюжину лет спустя, я не узнал бы его нигде, кроме места, где ожидал его увидеть, в баре Пэддок в день скачек… сахарный взгляд и сутенерская улыбочка, синий шелковый костюм и его друзья, похожие на проворовавшихся банковских кассиров под мухой.

Стэдман хотел посмотреть на кентуккийских военных, но не был уверен, как они выглядят. Я посоветовал ему сходить в мужской туалет в клабхаусе и поискать там людей в белых льняных костюмах, блюющих в писсуары. «У них на пиджаках обычно большие коричневые пятна от виски», – сказал я. «Но и на обувь поглядывай, это и есть зацепка. Некоторые из них еще могут не заблевать одежду, но мимо ботинок они никогда не промахиваются».

В ложе, находящейся недалеко от нашей, сидел полковник Анна Фридман Голдман, Председатель и Хранитель Большой Государственной Печати Достопочтенного Общества Офицеров Кентукки. Не все 76 миллионов, или около того, кентуккийских офицеров осилили приехать на Дерби в этом году, но многие хранили веру и за несколько дней до Дерби собирались на ежегодный ужин в отеле «Силбах».