* Никах - свадебная молитва.
Наутро говорили некоторые, то ли насмешники, то ли завистники: "Ну, брат, и привалило Курбангали серебра. Другие и золотнику рады, а ему пудами".
Нурислам на это сказал так: "Они это не из имени вывели, они ее суть разглядели"**.
** Кумешбике - от слова "кумеш", серебро.
Вот с тех пор муж и стал в нежные минуты звать жену Серебряночкой.
Э-хе-хе-хе, сколько лет миновало! Вот Курбангали, последний раз в жизни разняв драчунов, двух гусаков, вернулся домой. Вернувшись, курам задал корм, напоил катыком пегого щенка, налил кошке в блюдце молока, короче - дал живым пищу. В тот же час залез на перину и от всей пищи земной, от всех благ отрекся разом - концами двух указательных пальцев закрыл себе веки и умер.
...А ДОМ ЕГО ОСТАЛСЯ
А маленький, высоко вытянувший шею дом его, а в том доме щедро сотворенная богом жена-наследница - остались. О старухе мы уже сказали. Надо и о доме что-нибудь сказать, иначе будет невежливо.
Кончилась послевоенная нищета, пришел зажиток, тогда и сложили этот дом. Курбангали сразу сказал: "Дом будет крепенький, маленький", Кумешбике сказала: "Нет, высокий, нет, высокий!" И каждый стоял на своем, никто от своих слов не отказался. Вот так и вырос маленький высокий дом. На улицу два окна смотрят, а во двор - одно. Крыльцо высокое, лесенки крутые. Оно даже удобно вышло - будто смотровая башня. Для Курбангали, который был в колхозе инспектором по качеству, дали раздвинулись, горизонт расширился, и Кумешбике на прохожих глазеть стало еще сподручней.
В Кулуше народ оконные наличники или в белое красит, или в голубое, или в желтое, или в коричневое. У одного Курбангали - красным горят. Когда закончили дом, за краской, чтобы окна красить, он поехал в Уфу.