— Ужин наш запаздывает, — констатировал я. — Зато специализация клуба понятна — проституция и открытое распространение наркотиков… Странно! Обычно тайные организации убийц стараются не дразнить понапрасну «органы». Насколько мне известно по опыту — все они внешне на редкость респектабельны.

— В любом правиле бывают исключения, — философски заметил Сибирцев. — Вспомни репутацию Могилы! Что он мокрушник — однозначно. А наглости господину Лисянскому не занимать. Везучести тоже.

— Так-то оно так, — нехотя согласился я. — Но как-то оно все… Ладно! Твои предложения по изъятию сего милого дядечки из его логова с целью последующего наркодопроса?! (Днем, готовясь к проведению операции, мы не выработали конкретного плана пленения Могилы и решили действовать экспромтом, исходя из обстоятельств. — Д.К.)

— Хамы они тут все, — задумчиво молвил Костя. — Таков, вероятно, здешний стиль поведения. А раз так — и нам церемониться не стоит.

— ??!!

— Сейчас увидишь.

Еще минуты через три вернулся вразвалочку наш официант с подносом в руках и водрузил на стол пузатый графин водки, два бокала, большую миску оливье и подозрительного вида жаркое.

— Секи сюда, — поманил его пальцем Сибирцев. — У нас срочное дело к Могиле.

— К кому?!!

— К твоему шефу, болван! — рявкнул Костя, одновременно сунув в карман засаленного фрака пятисотрублевку.

— Ну-у-у, даже не знаю, — замялся халдей.

Сибирцев без лишних слов добавил еще одну купюру.

— Хорошо, — сдался официант. — Схожу, доложу. Вас позовут, — и быстро (не то что раньше!) скрылся из зала.

Тем временем местный эстрадник завершил перекур и вновь загорланил частушки, хихикая и кривляясь как обезьяна. (Очевидно, под воздействием наркотика.) А подтанцовка тоже, видимо, «перекурившая» (а может, ширнувшаяся?), стала выделывать совсем уж неприличные па.