Да-а-а! Такой субъект как нельзя лучше подходит на роль профессора Мариарти 21-го столетия!..
— Сегодня же навестим голубчика и конкретно возьмем за задницу, — заявил я. — Другие предложения есть?
— Никак нет! — шутовски отчеканил Костя. — Голосую «за» обеими руками. Но до вечера у нас уйма времени. Чем займемся?
— Вдова Малышева, — напомнил я. — Шеф велел с ней пообщаться. Жалко, конечно, беспокоить несчастную, убитую горем женщину, но… приказ есть приказ. Будь он неладен!..
* * *Покойный майор Малышев проживал при жизни в южной части города, на улице Пацаева, в белой кирпичной пятиэтажке. В квадратном, покрытом молодой травкой дворе играли в мяч ребятишки, судачили на лавочках старушки и мирно ворковали голуби. Правда, сию идиллию изрядно портили две опухшие растрепанные бабы (лет тридцати-пятидесяти), распивавшие в детской песочнице бутылку водки и закусывающие какой-то гадостью. В перерывах между глотками они активно общались, поминая нехорошими словами «мужей-козлов» и умильно величая друг дружку Танек и Лизок. Брезгливо обогнув представительниц «прекрасного пола» на отдыхе, мы подошли к подъезду номер четыре (домофона на двери не было), поднялись на третий этаж и позвонили в квартиру № 52. Нам открыла молодая высокая женщина с роскошной фигурой и пышными каштановыми волосами, облаченная в черный шелковый халатик.
— Мы из прокуратуры, — вежливо представился Сибирцев.
— Да, да, пожалуйста, — даже не спросив удостоверений, тихо сказала она и устало прошла в небольшую уютную гостиную. Первое, что бросилось нам в глаза — две цветные фотографии в траурных рамках: мужа в свадебном костюме и семилетней дочки — смеющейся, с розовыми бантами в волосах. Перехватив наши взгляды, женщина громко всхлипнула, достала из кармана тюбик «Фенозепама» и высыпала на ладонь две крупные таблетки по 2,5 мг каждая.