Я поспешно схватил со стола графин с водой и наполнил стакан.

— Спасибо, — прошептала Малышева, запивая транквилизатор. Зубы ее лязгали о стекло. Рука сильно дрожала.

— Присядьте, пожалуйста, — засуетился Костя, за локоть подводя вдову к креслу. — Не беспокойтесь, мы не отнимем у вас много времени.

— Я вас слушаю. — Голос Анны Викторовны звучал ровно, безжизненно. Но в красивых с поволокой глазах отражалась такая душевная мука, что становилось не по себе. Мы начали осторожно задавать вопросы. Женщина отвечала с готовностью, не задумываясь, однако чувствовалось, что каждое слово дается ей с огромной болью…

Да, муж говорил о каком-то успехе в работе над последним делом. Каким именно? Она не вслушивалась, была поглощена домашними заботами. Нет, о ночном клубе «Альфа-К…» он вроде не упоминал. А может, просто пропустила мимо ушей? Ни Могила, ни Лисянский ей не знакомы. А вот об Окуне она однажды слышала от Саши. Это, наверное, бандит?.. Нет, никого конкретно она не подозревает. Правда, в тот самый день, когда она спускалась по лестнице, у окна спиной к ней стоял мужчина с незажженной сигаретой в руке. Описать? Ну-у, плотный такой, широкоплечий, светлые волосы, подстриженные «ежиком». Одет в обтягивающую, черную водолазку и джинсы. Оружие? Нет, точно не было!.. К тому же, если он убийца… то оружие… — Малышева зарыдала навзрыд.

Вспомнив об обстоятельствах гибели ее близких, мы невольно поежились, рассыпались в извинениях и на цыпочках покинули квартиру.

— А ведь, похоже, она видела убийцу, — шепнул мне на лестнице Сибирцев. — Вот посмотри — он ждал на лестнице, а когда Малышева ушла отдавать долг, оставив дверь незапертой, воспользовался этим и…