Желая заставить его разговориться, я спросил:

— Пойманы деревом? Как это могло случиться, мистер Стэмп, да еще с таким опытным человеком, как вы?

— И все-таки это случилось, — ответил он, смешно коверкая слова, — и даже не так давно, только три года назад. Присядьте, — адский солнцепек, никуда не пойдешь в такую жару, — а я пока что расскажу вам, как это было. Я помню все до мелочей. Еще бы, бьюсь об заклад, что если бы вы попали в такую историю, молодой человек, то вы помнили бы ее до самой могилы, вот как!

Старый Зеб замолчал, для того ли, чтобы обдумать, как ему начать свой рассказ, или же чтобы не ослабить впечатления последних слов, — я не мог решить. Я не прерывал этого молчания, зная хорошо, что теперь-то старый Зеб выложит мне все свое приключение.

— Так вот, приятель, охотился я за оленем, совсем как сегодня, только тогда было уже поздновато, солнце на западе, а я ничего не убил за весь день. Охотился я пешком, а отсюда добрых шесть миль до моей лачуги.

Мне не хотелось возвращаться домой с пустыми руками, тем более, что и дома тогда было пусто, жене не на что было купить кофе и сахару. Поэтому я решил оставаться в лесу до тех пор, пока не удастся зацепить какого-нибудь заблудившегося оленя или дикого индюка. Я был как раз на этом самом месте, где мы сейчас, но тогда оно выглядело совершенно иначе. Кустов не было. Повсюду кругом рос тростник, и такой густой, что и еноту не пробраться бы сквозь него.

Ладно, приятель, без долгих разговоров я решил переночевать под этим самым кипарисом. Земля была сыровата, недавно шел дождь, пришлось мне вынуть свой нож и нарезать тростнику, чтобы смастерить себе уютную постель.

Так я и сделал и через секунду храпел вовсю.

Я спал, как опоссум, до самой зари. Тут я проснулся, вернее — меня разбудил самый адский шум на свете. Я услышал скрип, треск и визг, как будто резали всех свиней на Миссисипи.