И все это над моей головой, где-то на верхушке кипариса.

Я сразу понял, в чем дело: это перекликались между собой орлы, — я не первый раз слышал такую музыку.

«Ага, там их гнездо, — подумал я, — и птенцы тоже там. Вот почему они подняли такую кутерьму».

Мне нет никакого дела ни до орлов, ни до их гнезд, но тут я вспомнил, что мне говорила жена. Она слышала, что в гостинице в Большом Заливе живет богатый англичанин, готовый отдать кучу денег за пару орлов.

— Вы не ошиблись: этот богатый англичанин был я.

— Да ну? Неужто же вы? Если бы я только знал! Ну, да ладно. Я бы все равно сделал то же самое. Так вот, приятель, влез я на дерево.

Это было не очень легко. Ствол высотой в сорок футов, гладкий и ни одной веточки, чтобы зацепиться, кошка — и та бы не взобралась. Да и никто бы не влез, но тут я увидел на другом дереве рядом толстую виноградную лозу, перекинувшуюся также и на мое дерево с орлами. Как раз то, что мне нужно, вроде как лестница. И не теряя ни секунды, я пополз по лозе.

Это было дело нешуточное. Проклятая лоза болталась во все стороны, и я уже собирался было бросить все и вернуться на землю. Но тут я вспомнил жену, и что дома — пусто, вспомнил богатого англичанина, и все это придало мне силы. Я карабкался вверх, как белка.

Раз я уж влез на кипарис, мне захотелось заглянуть и в гнездо. На верхних ветках, где орлы подняли эту сумятицу, можно было свободно стоять. Но до гнезда, оказывается, не так легко было добраться, как я думал. Чего только не было на этих ветвях! Вероятно, не меньше целого вагона copy, костей разных рыб и животных, всюду рос испанский мох. Целый час я раскапывал этот мусор, прежде чем мне удалось наконец просунуть голову вверх и оглядеть гнездо.

Как я и думал, там были птенцы, двое, еще не совсем оперившихся. Старых же птиц не было, — верно, искали завтрак своим детенышам.

«Воображаю, как они будут разочарованы, — подумал я, — когда, вернувшись, увидят, что их бесперые птенцы улетели».