- Это Мурсал-киши, отец Гияса, - сказала она, пропуская вперед пожилого мужчину, по виду деревенского. - Приехал к нему.

- Гияс? Не знаю даже, где его искать.

- Ладно, сынок. Сперва укажи, куда мне поклажу деть, а потом будем думать. Я человек старый, со вчерашнего дня в пути...

Вся его поклажа была большая сумка, и, прежде чем положить ее, старик ждал разрешения хозяина дома. (И еще говорят, деревенские!..)

- Садитесь, пожалуйста! Если хотите, можно прилечь отдохнуть, вот моя койка... Хорошо, что вы приехали... Как раз его чемодан тут... Внизу. Я схожу принесу...

Мурсал-киши поставил на пол сумку и сел.

- Сам-то он куда ж подевался? А чего чемодан оставил?

- Мы не знаем... - пробормотала Вильма. - Он нам не говорил...

- Ты какой нации будешь, дочка? На русскую глядишь - непохожа.

- Тут есть один преподаватель, - Вильма порозовела, и я поспешил перевести разговор на другую тему, - Халил-муаллим. Он может знать, где Гияс. И проректор Фаик Маликов, он тоже, наверное, знает.

- Вот прочти-ка! - Мурсал-киши достал из кармана телеграмму. - Как считаешь, в своем уме парень?

В телеграмме Гияс сообщал, что обручился, скоро свадьба, но просил, чтобы на свадьбу никто не приезжал, кроме отца и сестры.

- Нормальный человек пошлет такую телеграмму? Пусть, дескать, приезжают только отец и сестра. А? Еще не женился, ублюдок, а уж мать признавать не хочет! А ведь его, подлеца, невеста обрученная пять лет ждет. Тьфу! Проклято будь молоко, которым тебя вскормили! Пусть только в руки мне попадется, я ему устрою свадьбу!.. Открой-ка сумку, сынок... Привез кой-чего... Ты, дочка, чайку спроворь, а там и глядеть будем...

Вильма вышла, взяв чайник. Старик одобрительно поглядел ей вслед.

- Надумал жениться, вот на такой женись. Я сразу приметил: обходительная девушка, степенная. Откуда она будет?