- Какой я дурень! - сказал я. - Не захватил с собой костыли.

Он взглянул на меня задумчиво, и отсветы огня, как мотыльки, запорхали по его лицу. Потом в его взгляде появилась решимость, и мне показалось, что я отгадал его мысли.

- Большое спасибо. Я не тяжелый.

Он наклонился, поднял меня и взвалил себе на спину. Я почувствовал, как под выцветшей голубой рубашкой напряглись и заходили мускулы у него на спине. Низко нагнувшись, чтобы моя голова не ударялась о куски породы, торчавшие из кровли шахты, он зашагал во тьме, и меня покачивало в такт его твердой поступи.

Пламя свечи двигалось впереди нас, освещая проход.

У конца тоннеля он остановился и осторожно опустил меня на землю. Потом поднес свечу близко к лицу и указал заскорузлым пальцем на узкую золотоносную жилу, которая, как шрам, по диагонали пересекала породу.

- Вот она какая! - воскликнул я.

Я попробовал отломить кусочек руками. Он поднял с земли небольшой лом и вонзил его в жилу. Я подобрал несколько отколовшихся кусочков породы и стал рассматривать их на свет. Он пригнул голову поближе ко мне, пристально глядя на камешек, который я поворачивал во все стороны. Потом вдруг протянул руку и взял его. Он лизнул камень языком, улыбнулся и поднес его к моим глазам, указывая большим пальцем на крупинку золота, блеснувшую на поверхности.

Находка обрадовала меня. Я осыпал его вопросами. Он сидел, обхватив руками колени, и отвечал мне выразительной мимикой и покачиванием головы. Пламя свечи стало колебаться, едва поднимаясь над краями огарка.

- Думаю, пора уходить, - произнес я.

Он поднялся и отнес меня к началу ствола. Я обвязал ноги в коленях веревкой и на этот раз сунул их в бадью. Моя правая нога совсем никуда не годилась - если ее не привязать к более сильной соседке, она беспомощно повиснет. Я уселся на край бадьи и съежился в ожидании толчка. Свеча вдруг вспыхнула ярким светом, потом пламя заплясало и погасло. Я услышал скрип натруженных перекладин лестницы, потом воцарилась тишина.