Он кивнул.
- Я умею лазить по лестницам, - пробормотал я, думая, как бы мне спуститься вниз, - но не по таким.
Он посмотрел на меня вопросительно, лицо его омрачилось тревогой и состраданием.
- Детский паралич, - объяснил я. - Иногда это мешает. Не сможете ли вы спустить меня вниз в этой бадье? Мне хочется взглянуть на вашу золотоносную жилу.
Я думал, что он станет возражать - ведь это было бы так естественно. Я ждал, что он выразительно покачает головой, как бы объясняя, насколько это опасно.
Но он не колебался ни мгновения. Протянув руку, он придвинул бадью к самому краю шахты. Я положил костыли на землю и сел верхом на бадью, так что ноги мои свисали по сторонам, а ручка бадьи была зажата между колен. Затем я ухватился руками за веревку и сказал:
- Готово. - Потом добавил. - Вы спуститесь по лестнице, да?
Он кивнул.
Я повис над шахтой. Бадья стала медленно вращаться, потом остановилась, затем начала вращаться в обратном направлении. Он снял тормозную колодку. Я видел, как он весь напрягся от усилий. Его крепкие руки работали медленно, словно коленчатые валы. Бадья пошла вниз. Мне стало холодно, запахло лягушками.
"За каким чертом я сюда полез? - подумал я. - Какая глупость".
Бадья, опускаясь, медленно вращалась. Перед моими глазами спиралью мелькали слои камня и глины. Вдруг что-то твердое толкнуло меня в бок. Это была стена шахты. Дальше спуск шел под углом, отверстие шахты вскоре скрылось, и я остался один.
Отталкиваясь от стен, чтобы не оцарапать ноги об острые камни, торчавшие повсюду, - я опускался все ниже и ниже. Бадья двигалась, скрипя и увлекая за собой комья глины, потом остановилась.
Тяжелая тьма окутала меня, давя на плечи. Я вытянул руку и нащупал дно ствола. Затем соскользнул с бадьи и уселся на землю рядом с ней. Вскоре я услыхал поскрипывание лестницы. Кусочки гравия и мелкие камни осыпались где-то рядом со мной. Я ощутил вблизи чье-то присутствие; в кромешной тьме вспыхнула спичка, он зажег свечу. Желтый язычок пламени поднялся, освещая его лицо, потом скользнул вниз, к фитилю. Он прикрыл свечу рукой и не отнимал ее, пока воск не растаял и огонь не отогнал тени к тоннелю.