Он не поверил собственным ушам.

– Ты? Не может быть. Каким образом?

– Я ему давала знаки своей игрой. Я делала ударения на некоторых нотах, а число ударений передавало номер чурки.

Какое-то мгновение он был не в силах что-либо ответить и лишь молча смотрел на жену. Его словно ударили, и оправиться от удара все никак не удавалось. Не хотелось видеть ни Кэйко, ни Ясуэ. И омерзительнее всего был этот жаркий, набитый людьми зал.

Он молча пошел в переднюю, обулся и вышел из квартиры. Спустился на лифте на первый этаж и зашагал к шоссе. Уже совсем стемнело.

Дул приятный, прохладный ветер с моря. Спешить было некуда, но он шел быстро и остановился только у небольшого каменного моста. Под мостом проходил узкий канал, такой же, как перед фирмой. Склонившись над водой, он понял, зачем торопился прийти сюда. Не только Ясуэ, но и Кэйко, ее дочь, знали, как опутать его прозрачной нитью незаметно для него самого. Он ушел, чтобы вырваться. Но это было бесполезно. Что-то уже окутало его, как окутывает ночная тьма.

Он посмотрел на черную воду так, будто его мучила жажда. Вспомнилось, как на рассвете они с отцом плыли вниз по реке Накагава. Небо было густо-синее, еще видны были звезды, дул ветер. Качаясь на волнах, лодка взмывала носом в звездную пустоту, словно серебристая форель.

Теперь, под черным небом, это ощущение взлета снова вернулось, и ему почудилось, будто он сам сейчас взмоет навстречу свету звезд.