— И что теперь, доктор Дулитл?

— Теперь, наверно, мне придется его похоронить.

— Надеюсь, не у нас на заднем дворе.

— По-моему, самое лучшее место — под твоей подушкой.

Мы улыбнулись, глядя друг другу в глаза. Она чмокнула воздух между нами.

— Пошли, Паулина. У нас куча дел.

Магда вышла, но Паулина не торопилась. Медленно пятясь к двери, она, как загипнотизированная, не отрывала взгляда от пса. У дверей она остановилась, чтобы вглядеться еще. За дверью моего кабинета раздался громкий взрыв смеха. Очевидно, Магда поделилась с остальными печальной новостью.

— Догоняй маму, Паулина. Мне надо его во что-нибудь завернуть и унести отсюда.

— А где ты собираешься его хоронить?

— Где-нибудь на берегу реки. Чтобы вид был красивый.

— А это не будет нарушением закона — хоронить его там?

— Если вдруг я себя на этом поймаю, обязательно арестую.

Последняя моя фраза вывела ее из транса, она ушла.

Даже мертвый он выглядел бойцом. Какую бы жизнь он ни вел, к финишной ленточке подошел на всех четырех (вернее, трех) и умер стоя. Истратил все свои силы, без остатка. Это было ясно с первого же взгляда на него. Голова вжата в плечи, глубокие шрамы на макушке зловеще розовеют. Хотел бы я знать, в какой переделке этот бедняга получил их, черт побери.

Наклонившись, я осторожно накрыл пса дешевым одеялом и медленно перевалил его тело. Оно было тяжелым, обмякшим. Его здоровая передняя лапа вдруг высунулась наружу. Заталкивая ее назад, я ее слегка пожал.

— Меня зовут Фрэнни. Сегодня я носильщик твоих лап.

Я поднял узел и понес его к двери. Она вдруг распахнулась, и в проеме показался патрульный Большой Билл Пегг, изо всех сил старавшийся подавить улыбку.

— Помочь, шеф?