Ладно. Согласился, нет свекор с невесткой, а главное, что не препятствовал. Мама братьев своих кликнула: так и так, братья дорогие, выручайте свою сестру. Л те, известно: для своей Васи черта своротить готовы. Участок, какой надо, выбрали, лес долой-которо вырубили, которо пожгли, да той же осенью посеяли рожь.

Вот тут урван и започесывались. Беда, какая рожь вымахал?. - мало не вровень с елями. Знаешь, по поджогу как родится. Кончилась охота, прощай, рыбка. За топор взялись.

Ну и робили! Я-то не помню, мала еще была, а мама у нас все рассказывала, как их на этой самой Богатке за работой видела. Иду, говорит, лесом, корову искала, и вдруг, говорит, огонь, да такой, говорит, большой-прямо до поднебесья. А вокруг этого огня голые мужики скачут. Я, говорит мама, попервости обмерла, шагу не могу ступить: думаю, уж лешаки это, больше некому. А то урван. Расчистку делают. А чтобы не жарко было, рубахи-то с себя сняли, да и жалко лонотину-то-не теперешнее время.

А ребятишек-то мучили! У меня Максим иной раз почнет вспоминать-я не верю. Мыслимо ле дело ребенка, как собачонку, на веревочку вязать? А у них вязали.

В чашку молока плеснут, па пол поставят, да ползай весь день на веревочке, покуда мама да папа на работе.

Боялись, знашь, чтобы ребята пожару дома не наделали.

Так, так дичали урваи, - еще раз подчеркнула Евгения. - А чего? Они век не рабатывали, птичек постреливали, - сам знашь, сколько у них силы накопилось.

Ох, мама, мама... Хотела как лучше, а принесла беду.

Ведь их покулачнлн, когда зачались колхозы...

Я не охнул и не ахнул при этих словах. Кого в наше время удивишь этой старой-престарой сказкой про щепки, которые летят, когда лес рубят!

Евгении, однако, мое молчание не понравилось. Она приняла его за равнодушие и голосом, полным обиды, сказала:

- Старое время ионе не в почете. Все забыли-и как колхозы делали, и как в войну голодали.