Федор Федорович, человек еще молодой, служил по Коммерц-коллегии. Место его в высшей чиновничьей иерархии империи было весьма значительным.

Иван Варфоломеевич в золотом шитом мундире, в высокой треуголке с плюмажем, любезно шагнул навстречу гостю. Федор Федорович, в скромном партикулярном платье, с почтением склонился перед губернатором, однако видно было, что человек он не из робких и встреча, любезное приветствие генерала его нисколько не смутили.

Губернатор обратил внимание, что гость несколько бледноват после дороги, и спросил, не утомлен ли? Федор Федорович сказал, что усталости не чувствует.

Лицо его, хотя и несколько поблекшее, выдавало человека энергичного, физически крепкого. А глаза так живо посматривали вокруг, что предположить усталость в нем было трудно.

Генерал-губернатор и чиновник из Петербурга проследовали во внутренние покои дворца. В дверях гнулись ливрейные лакеи.

Федора Федоровича удивило во дворце обилие цветов. Их зеленые ковры украшали стены, лестницы, оконные проемы. Листья растений были свежи и ярки необыкновенно. Гость звучным голосом высказал восхищение. Иван Варфоломеевич ответил, что долгая зима и морозы определяют любовь сибиряков к комнатным растениям и поощряют к заботливому их выращиванию.

— Глаз устает, — сказал он с улыбкой, — от белизны покровов снежных и успокоится хочет на приятной ему зелени.

Губернатор подошел к роскошному цветку и заботливо поправил веточку.

— Китайские купцы привезли эту прелесть, — пояснил он, — через Кяхту. Я не устаю заботиться о его произрастании.

Гость в видимом восторге от трудов генерал-губернатора почтительно склонил голову.

Федору Федоровичу были отведены покои во дворце. Скрывшись в комнатах, дабы переменить дорожное платье и освежиться, он уже через час вышел к генерал-губернатору, ожидавшему его в столовой. Войдя в зал, Федор Федорович с достоинством склонил голову в свеженапудренном парике, чуть поправил кружевную манжету и сел.