Мой юный спутник был на высоте. Он любезничал с миссис Янус, старался развеселить хмурую Ники, я же молча сидел и гадал, почему вставленное в рамку и повешенное на почетном месте над камином изображение девочки казалось настолько милее ребенка в жизни.

- Здесь так холодно зимой, - поддерживала беседу миссис Янус, печально глядя на меня. - Просто сковывающий холод. Я всегда говорила, что предпочитаю мороз здешней сырости.

Я согласился и тут же покачал головой в ответ на предложение подлить горячего чаю. В этот миг девочка вся напряглась и застыла с закрытыми глазами. Я было подумал, что сейчас с ней случится припадок, но она спокойно объявила:

- Мак зовет меня.

Миссис Янус, пробормотав извинения, вышла в прихожую, и я услышал, как она крутит диск телефона. Кен оставался неподвижным, глядя на ребенка, а я почувствовал легкую дурноту. Слова миссис Янус доносились из прихожей, потом она позвала:

- Ники, иди сюда! Мак хочет поговорить с тобой.

Девочка оживилась и, смеясь, бросилась из комнаты. Вернулась миссис Янус и улыбнулась Кену:

- Мак что-то хочет сказать и вам.

Юноша тут же встал и пошел к телефону. Оставшись наедине с хозяйкой, я судорожно размышлял, что бы такое ей сказать. В отчаянии я кивнул на карточку над камином:

- Какая чудесная фотография Ники. Снимали несколько лет назад?

К моему ужасу, глаза женщины наполнились слезами.

- Это не Ники. Это ее близняшка - наша Пенни. Мы потеряли ее, когда им обеим только что исполнилось пять лет.

Я стал неловко извиняться, но был прерван приходом девочки. Она уже не обращала внимания на мои брезентовые туфли. Подойдя ко мне, она положила руку на колено и объявила: