Нет, что ни говори, а у женщин абсолютно своя, чисто женская, психология. И юмор своеобразный. Пример:

– За детей платить?

– Нет. Бесплатно.

Женщина кладет двухсотку и проходит.

– А где же ребенок?

– На улице. Он не хочет.

А теперь о тех, чья служба и опасна и трудна. О тех, кто намозолил всем глаза. Это стихи. Лирика, так сказать. Переходим к прозе Есть, конечно, и среди ментов люди. Наши, рыночные, стали уже почти родными. Случается, что кто-то из незнакомых ментов пытается заплатить, но мы честно возвращаем деньги. Но большинство – люди с откровенным комплексом власти. Эти парни семи миллиметров во лбу потрясающе похожи на незабвенного Полиграфа Полиграфовича. Дети Шарикова. Зачем, спрашивается, этим правозахоронителям в гражданском «ломиться в открытую дверь», т. е. проходить бесплатно в наглую и только после скандала с видом победителя показывать удостоверение? Видимо, они очень ценят свое милицейское дерьмо, раз считают что все вокруг обязаны угадывать их профпринадлежность по глазам. Или, может, по запаху? Я даже догадываюсь, каким должен быть запах. Ведь они из «внутренних органов».

Еще одна примечательная категория граждан – беженцы. В общем-то тех, кого я имею в виду, этим словом можно назвать с большой натяжкой. Это азиатские цыгане, приехавшие целой колонией из Таджикистана. На вид очень похожи на настоящих таджиков – полосатые чапаны, шаровары и все прочие азиатские атрибуты. Но вид деятельности чисто национальный – профессиональное попрошайничество. В любую погоду, в любой холод сидят жуткого вида тетки с маленькими детьми на асфальте, подложив под филе тонкую картоночку. Сидят в ряд и говорят между собой «за жизнь», даже не делая вид, что они несчастные. Один раз Вася, приятель, будучи во хмелю кинул одной из нищенок сторублевую монету, но, по пьяни, промахнулся и монетка, звеня, откатилась на полметра. Кто бы только видел, каким взглядом она его «одарила»! Разумеется, монетка осталась валяться на грязном полу. После этого каких-то сомнений в их «бедности» оставаться просто не может.