Первое время мы, как истинные, сердобольные христиане, пускали их бесплатно. Но, вот ведь какая незадача – деньги они не платят, а бумагу, чтобы вытереть мокрые руки, отрывают раза в три больше, чем простые граждане взводят на все, включая большую нужду. Опять же мыло. После каждого посещения этих бедолаг все (!) мыло смывается. Разумеется, после этого им надо много бумаги. У меня была теория, что они у нас грязные деньги отмывают, но после того, как наша уборщица застукала одну из «бедняжек» ворующей мыло, пришлись склониться к более прозаичной версии.

– Пусти, брат! – с протяжным южным акцентом говорит замызганное существо в женской одежде.

– Деньги давай.

– Нэт денег, брат.

– Значит, на улице.

– Пусти, брат. Спасибо скажу.

Димка жмет кнопку и стопор издает громкий рык, от которою южанка шарахается на улицу и возвращается лишь через пару минут с горой мелочи. Она молча, с поджатыми губами, высыпает мелочь и проходит с гордым видом любимой жены падишаха.

– Мама что-то от меня утаила, – убито бормочет Димка.

– Что? – переспрашиваю, не поняв, я.

– Я считал, что я единственный ребенок в семье. А у меня каждый день новая сестренка.

Через неделю после того, как Димка перестал их пускать бесплатно, все родственные отношения прекратились. Братом его больше не называют. Мыло начали резать на маленькие кусочки, чтобы меньше было соблазнов его «замылить». Но все равно воруют. Сейчас Димка всерьез задумывается над тем, что бы ввести национальный и имущественный ценз посетителей.

Имущественный потому, что от бомжей и «синяков» проблем ненамного меньше. То обмочится, то упадет, то заснет, то еще чего. Да, в конце концов, просто людей пугают. Из-за постоянной пропитости мозги у них крутятся с большим скрипом и реакция не всегда адекватная.