— Ваши документы, — потребовал Леопольд. Немец заворчал и полез в карман. В этот момент разведчики кинулись на него, заткнули кляпом рот, связали и поволокли в чащу. Конвоируя пленного, разведчики хвалили Леопольда за находчивость, и особенно за знание немецкого языка. «Здорово шпрехал, прямо, как берлинец».

Тот усмехнулся. Какой там берлинец! Не так уж силен он в немецком. Агнесса Теодоровна, преподавательница немецкого, упрекала его за перевранные или забытые артикли, изуродованные времена глаголов, но все же он многое извлек из ее уроков. Как-то она его даже похвалила: отлично прочитал стихотворение Гете «Лесной всадник», сказала: «Вундербар, комрад Некрасоф, у вас отличная память и неплохой словарный запас».

Командир батальона вызвал его и приказал:

— Некрасов, пойдете старшим разведгруппы.

Леопольд хотел сказать, что ему только восемнадцать и в армии он без году неделя, но комбат объяснил:

— Лыжная подготовка отменная. Автоматом овладели. И еще — немецкий.

— Ясно.

До полуночи он проворочался с боку на бок: боялся в душе и зажимал въедливый страх.

— Подъем! — прохрипел старшина.

В третьей вылазке немецкий не понадобился.

…Красноармеец Некрасов торил лыжню.

За ним след в след двигались пятеро разведчиков, молодые московские парни. В белых маскхалатах, завихренные поземкой, они были едва различимы в двух десятках шагов. Все были вооружены редкими в ту пору автоматами ППШ.

— Не отставать.

Шли по дну глубокого оврага, по едва замерзшему болоту. Прислушивались к каждому шороху.

Забрезжил робкий рассвет. Серое низкое небо сеяло редкие мягкие хлопья. Растянувшись цепочкой, разведчики подходили к поляне, за которой поднимались телеграфные столбы.

— Ох, и ничегошеньки я тогда не понимал, — скажет Некрасов товарищу спустя полтора года. — Уши лопушками… Два раза сошло, ну и думал, что бога за бороду схватил. Как магнитом к шоссе тянуло, а не догадался все вокруг оглядеть да обшарить. В общем, вляпался Ляпка…