Так же пытливо изучал биографию своей дивизии и Леопольд Некрасов.

Перед ним прошли десятки геройских подвигов однополчан. К примеру, в батальонной колонне 248-го гвардейского полка шагал красноармеец Михаил Афанасьев. Чем отличишь его от других? Разве что винтовкой со снайперским прицелом. А ведь он, в прошлом сибирский охотник, сверхметкий стрелок, сидя в таинственных засадах зимой и летом, выследил и уничтожил свыше двух сотен фашистов. И под промокшей шинелью на груди у него орден Красного Знамени.

Да и весь первый батальон полка, в который входит минометная рота, по существу, славное подразделение.

В марте этого года под Будой Монастырской истощенный и малочисленный батальон — в строю осталось не более роты — отбил подряд три контратаки свежего, только введенного в бой немецкого полка.

Молодая его дивизия за короткий срок создала свою героическую биографию и, как сотни других соединений, безусловно, участвовала в исторических событиях. И ему, молодому офицеру, досталась слава дивизии и полка: несколько дней назад Некрасову вручили гвардейский знак.

…Наконец-то закончился изнурительный марш — 20 ноября гвардейцы расположились на отдых. То было в деревне, северо-восточнее Невеля, в двадцати километрах от ближайшей железнодорожной станции.

Усталые, они едва просушили обмундирование и, наскоро перекусив, легли спать. Задолго до рассвета Некрасова разбудил Шабанов:

— Гвардии лейтенант, кончай ночевать.

— Что случилось?

— Батальон вызывают…

— Зачем?

— Совсем не знаем…

Командир батальона объяснил, что придется поработать и для себя, и для полка: потаскать снаряды и мины. Доставлять их надо с полевых артскладов, из деревень Скуратово и Фролово, — за пятнадцать и двадцать километров. Туда и обратно пешим: ни машины, ни лошади не проходят.

В группу Некрасова попали минометчики и с десяток стрелков. К полудню добрели до Скуратова. Склад располагался под открытым небом, снарядные ящики лежали штабелями, прикрытые мокрыми брезентами. Подошли под погрузку.