— Удар, подъезд, удар!

Пятеро из этой восьмерки не вернутся с войны, и только один — Игорь Демьянов — всю жизнь посвятит академической гребле, станет семикратным чемпионом страны, заслуженным мастером спорта, заслуженным тренером СССР.

Остались позади белокаменная беседка-ротонда, Зеленый театр. Вот и Нескучный сад с пышными куполами деревьев. Плакучие ивы склоняются над водой…

— Табань!

Скиф общества «Науки» выходит на старт. Выравниваются пять лодок. Некрасов, как и все гребцы, — на. «подъезде». Ноги согнуты в коленях, плечи до предела поданы вперед, лопасти весел зависли над зеленоватой гладью. Нервы — в нитку… Ну?

Глухой выстрел из пистолета, вскрик рулевого: «Вперед!» — и пошли. Восемь парней, точно связанных одной нитью, подкатываются и откатываются на банках, восемь лопаток впиваются в упругую воду, оставляя за собой белесые водовороты. Где-то в середине двухкилометровой дистанции одолевает усталость, сбивается дыхание, ноют поясница, плечи, слабеют запястья.

— Хорошо идем, — подбадривает Леша, — на полкорпуса впереди. Закрепим!

Летит скиф. Голубеет небо. Пластается серая лента набережной, пестрит многоцветие людских фигурок на берегу.

— Выигрываем почти корпус.

И вдруг — треск уключины. Толчок. Восьмерка стопорится, будто напоролась на невидимое препятствие. У Некрасова из рук вырвалось весло, колом ушло в воду. Это же — лещ. Он, Некрасов, «поймал леща». Позор! Ускользает, ускользает вперед коричневый борт соседней лодки. Все пропало! Нет, нет, не сдаваться. Изогнувшись, одним ловким рывком он выкручивает весло и в лад с товарищами бьет по воде. Удар, подъезд, удар.