-Крепление, будь оно не ладно...

-Почему перед выходом не проверил? - зло спросил командир отделения.

-Да проверил я! - шепотом возмутился рядовой Шевцов. - Пружина натирает чего-то...

-Не ори! - свистящим шепотом ответил сержант, - Чего она у тебя там натирает?

-Да пятку...

-Разворачивайся и ползи назад. В расположение! Мне криворукие и косоногие тут не нужны. Сказал же еще вчера - все подогнать! - сержант окончательно разозлился.

-Да подогнал я, Витек! Ботинки промокли, блин... Внизу вода сплошняком!

-Обратно, говорю, ползи!

-Не поползу! - набычился Шевцов. - У меня, между прочим, взрывчатка. И что я там скажу?

-А что я лейтенанту скажу, если ты, скотина, все отделение тормозишь, а значит, всю роту!

-Еще всю бригаду, скажи... - обозлился Шевцов, дергая что-то под снегом.

-Вань, бригада - это мы!

-Скажешь, тоже...

-А кто еще?

Шевцов ничего не ответил, яростно дергая пружину крепления, впившуюся в промокший задник правого ботинка и натиравшую сухожилие. Кажется, ахиллово? Так его доктор на санподготовке называл?

-Ладно, Вить... Пошли. На привале посмотрю. Поможешь?

-Помогу. Только до привала еще как до Берлина раком.

-Доберемся и до Берлина.

Слева взлетела немецкая ракета.

Немцы их пускали экономно. Все-таки в котле сидели. Обычно не жалели ночью ни освещение, ни патроны. А здесь сидят как мыши. Раз в пятнадцать минут запускают. Еще реже шмальнут куда-то очередью. Или того хуже - одиночным. Больше намекая нашим - не спим, не спим! Нечего к нам за языками лазать!

А мимо две тысячи человек в белых маскхалатах в тыл проходят!

'Блин, как же все-таки тяжело идти!' - подумал Заборских, утирая пот с лица. Шли они на лыжах охотничьих. Широких - с ладонь. По целику на них не бегают. Ходят, высоко поднимая ноги. Колено до пояса. И так пятнадцать километров...