Коленька же подполз на коленках к девушке. И снова залюбовался ей.

Маленький носик, высокие скулы, прыщик на лбу...

Обычная девушка, коих он встречал десятки, а может и сотни раз.

Пермь, хотя и маленький город, но все же, все же...

И вот она. Нашлась. Маленький ангел на полу в 'Столыпине', на охапке грязной соломы, под не менее грязной шинелью...

Ровно Та, которая девятнадцать веков назад...

Коля резко отвернулся, прогоняя кощунственные мысли.

'...Да святится Имя Твое... Да пребудет, пребудет...' - не удержался и вновь посмотрел на нее...

Она открыла глаза. Зеленые-презеленые. И улыбнулась.

Коля сухо сглотнул. И кивнул, старательно подражая поручику:

- Вольноопределяющийся Тарасов к вашим услугам!

Вольноопределяющийся звучало как-то солиднее чем, рядовой. По чести говоря, у Коленьки Тарасова и звания-то еще не было. Звание дают после присяги. А кому присягать? Вот этим глазам и надо присягать...

- Надя... - тихо прозвучало в ответ. - Надя Кёллер...

Он осмелился и погладил ее по руке.

- Вы в безопасности, мадемуазель... Вы в эшелоне генерала Каппеля! - и мужественно приподнял подбородок, не знавший бритвы.

Она тихо улыбнулась, не сводя с него глаз.

Потом провела рукой по своей короткой рыжей прическе:

- Тиф... Извините, Николя...

Он знал, что такое тиф. Из семи сестер и братьев выжили только он и младший, Женька, оставшийся с родителями. Пять лет ему. А Коля пошел воевать. За Родину.

Он протянул руку и погладил ее по щеке, едва не падая в обморок от собственной наглости.

Она закрыла глаза и с силой вжалась в его руку.

Кто-то из солдат в углу громко испортил воздух.

Коля закусил губу, а Надин хихикнула.

А потом разорвался снаряд. Паровоз резко стал тормозить. Откуда-то сверху повалились мешки. Коля упал сверху на Надю, прикрывая ее своим телом.