'Отче наш… Иже еси на небеси…' - скорее по привычке, нежели сознательно читал он древние слова.

Каждый мальчик играет в работу своего отца. Так, когда-то и Коля играл в Литургию…

'Отче наш… Иже еси на небеси…'

- Тарасов!

- Я, ваше благородие! - очухался он от некрепкого сна.

- Следи за барышней, а я присплю, - поручик силой протер красные глаза.

- Так точно, ваше благородие! - не вставая с тряского пола, козырнул вольноопределяющийся Коля Тарасов, мальчик пятнадцати лет.

Товстоногов захрапел, показалось, не коснувшись щекой бурки, на лету.

Коленька же подполз на коленках к девушке. И снова залюбовался ей.

Маленький носик, высокие скулы, прыщик на лбу…

Обычная девушка, коих он встречал десятки, а может и сотни раз.

Пермь, хотя и маленький город, но все же, все же…

И вот она. Нашлась. Маленький ангел на полу в 'Столыпине', на охапке грязной соломы, под не менее грязной шинелью…

Ровно Та, которая девятнадцать веков назад…

Коля резко отвернулся, прогоняя кощунственные мысли.

'…Да святится Имя Твое… Да пребудет, пребудет…' - не удержался и вновь посмотрел на нее…

Она открыла глаза. зелёные-презелёные. И улыбнулась.

Коля сухо сглотнул. И кивнул, старательно подражая поручику:

- Вольноопределяющийся Тарасов к вашим услугам!

Вольноопределяющийся звучало как-то солиднее чем, рядовой. По чести говоря, у Коленьки Тарасова и звания-то ещё не было. Звание дают после присяги. А кому присягать? Вот этим глазам и надо присягать…

- Надя… - тихо прозвучало в ответ. - Надя Кёллер…

Он осмелился и погладил ее по руке.

- Вы в безопасности, мадемуазель… Вы в эшелоне генерала Каппеля! - и мужественно приподнял подбородок, не знавший бритвы.

Она тихо улыбнулась, не сводя с него глаз.