– То есть нас уже ждут?

– Не так много и ждут, товарищ подполковник, – продолжил начштаба. – В котле, по данным нашей разведки, около пятидесяти тысяч немцев. Из них не менее сорока пяти на передовой. Внутри же самого котла – не более пяти. Второй армейский корпус и часть десятого армейского корпуса шестнадцатой армии фашистских войск, в составе двенадцатой, тридцатой, тридцать второй, сто двадцать третьей, двести девяностой пехотных дивизий и элитная дивизия СС «Тотенкопф», что значит…

– Мертвая голова… – машинально сказал Тарасов. – Уже говорили.

– Что? – отвлекся Ватутин. – А… Да. «Мертвая голова».

Курочкин резко распрямился:

– Что у вас с вооружением, доложите!

Тарасов встал, одернув кожаную курточку. В доме, где квартировал штаб фронта, было жарко. Но почему-то знобило. Сквозняк, что ли?

– На семьдесят пять процентов вооружены винтовками типа «СВТ». Остальные трехлинейками и «ППШ». Минометный дивизион – три батареи по четыре миномета калибра пятьдесят миллиметров в каждой. Кроме того, в дивизионе два миномета калибра восемьдесят миллиметров. В каждом батальоне по минометной роте по шесть минометов калибра пятьдесят. В бригаде двенадцать противотанковых ружей. Противогазов нет.

– Противогазы вам на хер не нужны… – буркнул Курочкин. – Лучше по лишней обойме возьмете.

– С продовольствием как? – спросил Тарасов.

– Тыловик что скажет? – повернулся Курочкин к интенданту первого ранга Власову.

– Паек на три дня выдан. Остальное зависит уже не от меня… – пожал тот плечами.

– А от кого? – удивился комфронта. – От меня, что ли?

– От авиации, товарищ генерал-лейтенант. Только от авиации.